Корбен

Анри Корбен. Черный свет

По сути своей то, что мы обозначим термином «сверхсознание» (сирр, хафи в терминологии суфийской) не может быть феноменом коллективным. Это неизменно нечто такое, что раскрывается в исходе битвы, протагонистом которой является духовная индивидуальность. Коллективным путём невозможно перейти от чувственного к сверхчувственному, ибо этот переход равнозначен раскрытию и расцвету световой личности. Результатом этого процесса безусловно может стать сознание мистической братской общности, но оно никогда не предшествует ему (Гермес проникает в подземную коморку в одиночку, следуя указаниям Совершенной Природы, см. выше, II, 1). Это последовательное раскрытие, сопровождается, как мы видели, «теофаническими световыми явлениями», изменяющимися от случая к случаю. Вживание в эти явления, определение степени их присутствия с помощью и ради их «свидетеля» — вот к чему сводится в данном случае мотив шахида (1). Этой сизической общностью обусловлена «сверхъиндивидуальность» мистика, то-есть трансцендентное измерение его личности. Как только порог этого измерения перейдён, открывается перспектива некой тайной истории вместе со всеми опасностями и свершениями, уготованными световому человеку, исчезновениями и появлениями его шахида. Проследить их во всех деталях и до конца значило бы привлечь всё наследие иранского суфизма; мы ограничимся лишь несколькими основными чертами, заимствованными у трёх-четырёх великих суфийских учителей. Измерение сверхсознания символически возвещается «чёрным светом», соответствующим у Наджма Кобра Мохаммада Лахижи высшему этапу духовного становления; у Семнани он знаменует самый опасный отрезок инициатического пути, непосредственно предшествующий последней теофании, возвещаемой зелёным светом. Так или иначе, связь между visio smaragdina и «чёрным Светом» приводит к их взаимодействиям решающего значения.

Tags: 

Анри Корбен История исламской философии

Прежде всего, мы говорим об "исламской философии", а не об "арабской философии" (термин, превалирующий в исследованиях, начиная со Средних Веков). Пророк Ислама был, конечно же, арабом из Аравии; литературный арабский является языком коранического Откровения, литургическим языком молитвы, языком философской терминологии, использовавшейся как арабами, так и не арабами. В то же время смысл определений эволюционировал на протяжении столетий. В наше время термин "арабский" как в повседневном, так и в официальном употреблении относится к этническому, национальному и политическому концепту, с которым не совпадают ни религиозный концепт "Ислама", ни границы его ойкумены. Арабские и арабизированные народы в настоящее время составляют меньшинство в исламской умме. Вселенский смысл слова "Ислам" не может быть ограничен национальными или этническими профанными рамками. Это очевидно каждому, кто жил в неарабской мусульманской стране.

Tags: 

Кузнецов А. Шиитская социология воображения

При исследовании шиитского коллективного сознания и мировосприятия плодотворным представляется подход ряда французских социологов и культурологов прошлого века, введших в оборот чрезвычайно интересное и в философском , и в социологическом плане понятие имажинэр (imaginaire). Интересно, что французский культуролог Жильбер Дюран (род. в 1929г.), подробно развивший в своих трудах концепцию имажинэра, был учеником знаменитого исследователя шиитской теологии и религиозной философии Анри Корбена. Развивая подход Корбена (роль mundus imaginalis, воображаемого мира в религиозном мировосприятии) и идею швейцарского психолога Карла Густава Юнга о коллективном бессознательном, Дюран вводит такое понятие как l'imaginaire. Роль имажинэра для развития глубинной социологии была подробно раскрыта в лекциях профессора МГУ Александр Дугина, посвященных социологии глубин. «Понятие это часто передается на английский язык некорректным термином «imagery». Это не воображение (как способность) и не воображаемое (как что-то представленное, искусственно воссозданное с помощью фантазии). Но и не воображающее (то есть то, что заставляет появляться фантазии). Имажинэр – первичное свойство, оно представляет собой одновременно: нечто, что воображает (воображение как инстанция), то, что воображается (воображаемое) того, кто воображает (воображающий или воображающее), сам процесс (воображение как функция) и нечто, что является общим и предшествующим и тому, другому, и третьему (собственно «имажинэр»)», - пишет А.Дугин(77).

Tags: 

Subscribe to Корбен