Арто

Артюр Адамов. Высочайшая вершина бездны

Антонен Арто, единственный из нашей эпохи, потому и открыл заново смысл театра — а это и поныне театр жестокости, — что в жизни он также был персонажем, испытывавшим ужас и приносимым в жертву. Жестокость есть место встречи человека с законами вселенной. Некоторые из людей — те, кого всегда называли поэтами или пророками, вечные недруги города и церкви — переживают личную драму, которая рождается там, где личность познает эти законы через страдание.

Такие вещи не принадлежат миру — тому миру, от которого Арто считал себя отрезанным. В эту глубокую и темную область нет доступа языку. И потому здесь я буду говорить только о том, о чем сказать было бы необходимо. Но одновременно я спрашиваю себя, есть ли у меня право об этом говорить. Когда Паскаль утверждал, что человеку не дано понимать крайности, он имел в виду пределы, выйти за рамки которых позволено лишь личному опыту; человеку дано испытать некоторые экстремальные состояния и, может быть, их описать. Но никто не способен выразить то, что в действительности запечатлелось в его душе.

Tags: 

Жорж Батай. Сюрреализм день за днем. Антонен Арто

Вскоре я познакомился — насколько это вообще возможно — с Антоненом Арто. Это было в кафе на улице Пигаль, он сидел там вместе с Френкелем: красавец, мрачный и поразительно худой, — денег у него, благодаря театру, хватало, но он все равно выглядел каким-то оголодавшим; ни разу не рассмеялся, не ребячился, как все мы, но — говорил он мало и неохотно — было в его чуть тягостном молчании донельзя раздраженного человека что-то необыкновенно красноречивое.

Он был спокоен: в этой выразительной немоте не чувствовалось никакого надрыва — напротив, скорее налет какой-то грусти, подавленности, внутренней изведенности и муки. Он напоминал хищную птицу, попавшую в силок — запыленные, неухоженные перья, — уже приготовившуюся было взлететь, но застывшую на полуразмахе крыльев. Таким молчуном Арто и остался в моей памяти; добавлю еще, что менее словоохотливых людей, чем мы с Френкелем, не сыскать (а может, мы просто от него заразились) — так или иначе, говорить тогда не хотелось.

Арто что-то рассказывал Френкелю о своих бесконечных приступах, своей раздражительности; он был болен, принимал наркотики, и Френкель пытался как мог облегчить его существование. Они перебрасывались короткими репликами, общий разговор никак не клеился: так мы с Арто и познакомились, не проронив при этом ни слова.

Tags: 

Андре Бретон. Говоря об Арто

Жан Лоран. Антонен Арто, по вашему мнению, «перешел на другую сторону». Можете ли вы уточнить вашу мысль?

Андре Бретон. Вспомним сначала об аксиоме, что для поэзии, начиная с некоторого уровня, абсолютно несущественно душевное здоровье поэта. Поэзия обладает привилегией простирать свое царство далеко за узкие рамки рассудка. Для нее нет ничего хуже банальности и согласия всех со всеми. Со времен Рембо и Лотреамона мы знаем, что самые прекрасные песни — часто и самые запутанные. «Аврелия» Нерваля, поздние стихи Гёльдерлина, арльские полотна Ван Гога есть именно то, что мы более всего ценим в их творчестве. Эти произведения не остались в подсознании, «бред» освободил их, и, как бы подхваченные воздушным потоком, они достигли наших сердец.

Поэтому нелепо утверждать сегодня, что Арто не страдал ни малейшим помрачением рассудка и будто бы его несправедливо сочли сумасшедшим, лишили свободы и подвергли наихудшим мучениям под предлогом лечения. Попросту говоря, между человеком и обществом, в котором он живет, существует молчаливый договор, запрещающий некоторые формы поведения под страхом оказаться в стенах психиатрической больницы (или тюрьмы). Без сомнения, поведение Арто на борту парохода, на котором он в 1937 году возвращался из Ирландии, было именно из этого разряда. Это я и называю «оказаться с другой стороны», то есть, повинуясь неодолимой тяге, забыть о естественной осторожности и о санкциях, которые следуют за нарушением норм.

Tags: 

Морис Бланшо. Арто

Двадцатисемилетний Арто посылает несколько стихотворений для публикации в журнале. Главный редактор отвечает вежливым отказом. Тогда Арто пытается объяснить изъян своих стихов: он страдает таким упадком мысли, что не может пренебрегать даже несовершенными образцами, если их все же удалось вырвать у подавляющего всю его жизнь небытия. Стоит ли чего-нибудь отвоеванное такой ценой слово? Следует обмен письмами, и Жак Ривьер — а редактором журнала был он — предлагает Арто немедленно напечатать эти письма по поводу не пошедших в печать стихов (на сей раз часть из них публикуется на правах примеров и документов). Арто, при условии ничего не подтасовывать, соглашается. В свет выходит знаменитая переписка Антонена Арто с Жаком Ривьером, событие значимости неоценимой.

Tags: 

Арто Театр и его дубль

Одна из причин удушливой атмосферы, в которой мы живем без надежды на обжалование или побег, – атмосферы, к созданию которой все мы, даже самые революционные из нас, приложили руку – заключена в почтении ко всему написанному, сформулированному или нарисованному, к тому, что обрело форму, – как если бы всякое выражение не исчерпало себя вконец, не подошло к той точке, в которой всем вещам следует испустить дух, чтобы затем вернуться и начать все с начала. Нужно покончить с идеей шедевров, предназначенных для так называемой элиты, шедевров, которые не понимает толпа; нужно признать, что внутри духа нет заповедных областей, как нет их для тайных сексуальных сближений.
Шедевры прошлого хороши для этого прошлого: они не годятся для нас. Мы имеем право сказать то, что уже было сказано, и даже то, что не было сказано, способом, присущим только нам, способом непосредственным, прямым, отвечающим нынешним типам чувствования, способом, понятным для всех.

Tags: 

Страницы

Subscribe to Арто