Возрождение русской культуры

Грядущее возрождение русской культуры (и, равным образом, русской философии) будет связано с радикальным поворотом к Античности и  Дионисийскому началу, которое утвердит себя посредством нового мифа. Фридрих Ницше провозгласил: «Все, что мы зовем теперь культурой, образованием, цивилизацией, должно будет в свое время предстать перед безошибочным судьей – Дионисом». Античность, несомненно, всегда оставалась важнейшей составляющей русской культуры, праосновой, как считали символисты, культурно-исторического целого. Мы знали лишь Античность в «благородной простоте» и «спокойном величии» (Винкельман), Античность Аполлоническую, сокрывшую свой сумрачный первоисток; прекрасную, цветущую Античность с ослабленными манифестациями Дионисийского принципа; таинственную Античность как «ужасающее под маской прекрасного». Мы столетиями защищались от Дионисийской мудрости и, соблазненные к существованию, всячески загораживались от невыносимых сцен убийства Диониса-Загрея Титанами. При этом мы не знали и союза Диониса с Аполлоном (явленного Софоклом!), утратив всякое представление о древней  τραγῳδία. «Мир греческих богов – это развевающееся покрывало, которое скрывает самое страшное», - учил Ницше, - и мы закрывали глаза, предаваясь бегству от несущего страх, от последнего посвящения в Ничто. Principium individuations, возведенный современным человеком на пьедестал, является, по мнению немецкого мыслителя, ни чем иным, как признаком ослабления воли. Дионис есть абсолютное преодоление рrincipium individuations и путь к достижению всеединства.

 

Наш диалог – диалог русской культуры – с Античностью не должен быть прерван. Дмитрий Мережковский, Александр Скрябин, Вячеслав Иванов и др. искали пути сближения язычества и христианства, Олимпа и Голгофы, - и все их искания отразились в творениях ушедшей Серебряной эпохи. Ф.Зелинский, не оставлявший мыслей о Славянском Возрождении, утверждал: «Древность завещала нам, однако, не одну религию, а две: христианскую  и языческую (античную в тесном смысле). Действительно, отделять христианство от античности нельзя; во-первых, (хотя и не главным образом) потому, что греческий язык есть в то же время язык древнейшей христианской письменности, а язык, как мы видели, есть исповедь народа. Да, христианство в том виде, в каком мы его получили, было вскормлено греческим народом; оно носит поныне его неизгладимую печать». Ницше, вернувший миру Диониса, был опасно откровенен, говоря, что Евангелие от Иоанна родилось в греческой атмосфере, на дионисийской почве. Последней интуицией немецкого философа было признание тождества Диониса и Распятого, что символически выразилось в едва заметном дефисе (в одном из писем он прямо называет себя «распятым Дионисом»); наследовавший ему Вяч.Иванов, а вместе с ним и Скрябин, соединил дионисизм с соборной идеей и снял оппозицию между дионисийским и христианским экстазом.

 

Н.Сперанская

Tags: